Явление иконы Божьей Матери всегда событие важнейшее и знаменательное, тем более, когда оно происходит в трагические времена. Весть об обретении Державной иконы стала известна из донесения Святейшему Синоду митрополита Московского и Коломенского Тихона (Белавина) от 2 марта 1917 г., т.е. в день вынужденного, и полученного, несомненно, обманным путем, отречения от трона Государя Императора Николая II.

Последующее расследование подтвердило обстоятельства явления иконы, о чем будущий Патриарх доложил Синоду. Как следует из донесения, крестьянке Е.И.Андриановой из села Коломенского Московского уезда было два видения: «одно – 13 Февраля, в чистый Понедельник, ей было сказано: «есть в Коломенском большая черная икона, ее нужно сделать красной и пусть молятся» и второе - 26 Февраля….» В приложении к докладу приводится также ее рассказ об обретении иконы (оригинал документа хранится в ЦИАМ):

«... Сон. Воскресенье на понедельник, на 3-й неделе Великого поста. Вижу - белая церковь, где должен быть спор со старообрядцами, вижу - в храме народ стоит в беспорядке, прохожу на середину, народ вмиг пропал и только осталась ОДНА ЖЕНЩИНА, которая села среди храма. Вижу - справа стоит ермонах поодаль, задом к ней, у него раскрыта книга, в которой он перебирает листы, он был высокого роста, русый, без бороды, клобука, в мантии, древний, слева выходит другой ермонах, тот был в клобуке, черный, с бородой, он заявил при этом: будет спор со старообрядцами о СЛОВЕ БОЖИЕМ и по окончании этого он обратился ко мне, взглянув на меня. И в этот момент я обратилась к ЖЕНЩИНЕ, слезно прося ЕЁ, и сказала: пойдём отсюда, найдёт народ и здесь будет душно. ОНА вмиг встала, пошла, я оглянулась назад и вижу, что ермонах на четверть стоит в земле (тот, который стоял слева), когда я подошла к диванчику, чтобы взять платье, в этот момент в стене образовалась брешь, куда пошла ЦАРИЦА НЕБЕСНАЯ...».

Первым из иерархов об обретении иконы узнал сам будущий Патриарх, участвовавший впоследствии в составлении акафиста и службы Державной иконе. Тем более это важно, что события, изложенные в видении, как кажется, имеют к нему и последующим событиям в Церкви и России самое непосредственное отношение. Однако, очевидная связь событий – обретения иконы, на которой изображена Царица Небесная с символами царской власти, и лишения царской власти Помазанника Божия Царя Николая II - никак не нашла отражение в составленном акафисте. Духовенство во главе с патриархом предпочло не замечать этой связи и молчаливо одобрять происходящее беззаконие: заточение безбожниками Царя с супругой и детьми.

Все это было началом пути на Голгофу, которую проделал наш Государь, подобие того пути, который прошел Сам Царь царей когда «…пришел к своим, и свои Его не приняли», но предали Его на избиение, поношение и позорную смерть:

«27 Тогда воины правителя, взяв Иисуса в преторию, собрали на Него весь полк
28 и, раздев Его, надели на Него багряницу;
29 и, сплетши венец из терна, возложили Ему на голову и дали Ему в правую руку трость; и, становясь пред Ним на колени, насмехались над Ним, говоря: радуйся, Царь Иудейский!
30 и плевали на Него и, взяв трость, били Его по голове, разоблачив, выставили на посмеяние (Матф.27:27-30).

Еще раз посмотрим внимательно на описание обретения иконы Владычицы из доклада будущего патриарха Тихона Синоду и сравним с приведенными словами Евангелия: «…когда ее принесли, то на ней от осевшей пыли не было видно лика, тотчас же промыли икону и на ней оказалось изображение: «Царицы Небесной, восседающей на Царском Троне, в руках имея скипетр и державу в красной мантии, на голове корона, на коленах Божией Матери - Благословляющий Спаситель».

Какое сходство событий. На иконе Царица небесная изображена в порфире, подобной той, в которую облачили в претории Христа, в короне, которая через предательство подданных превращается в терновый венец, со скипетром, которым беззаконники могут бить по ланитам, как били Христа деревянной тростью. Взяв в Свои руки символы царской власти в день насильственного отречения Помазанника, выхваченного у него обманом (иначе зачем было бы его держать под арестом, как справедливо замечали на Московском Соборе некоторые иерархи, начавшие «вдруг» через год после предательства Царя «прозревать») и за несколько дней до его ареста, Царица Небесная словно бы приняла на себя все оскорбления и поношения, претерпеваемые Царем от предателей. Все молитвы, обращенные к Ней при одновременном молчаливом одобрении беззаконного ареста помазанника Божия, его супруги и его детей, являются издевательским глумлением, подобным припаданию на колени пред Христом воинов в претории. Кому–то может прийти мысль: А как же Господь – ведь он на иконе благословляет? Верно, благословляет…. но Он сам нас учит: «благословляйте проклинающих вас».

Тогда только, когда в наших глазах, очищенных слезами покаяния, скипетр и корона и порфира царская окажутся не бутафорными, когда мы покаемся в клятвопреступлении и цареубийстве, и обретем благоговение перед самим помазанничеством Божием, как Давид благоговел перед помазанничеством неблагочестивого царя Саула, тогда и только тогда мы сможем нелицемерно и с чистым сердцем припасть к Державной иконе и молить Царицу о восстановлении нам престола православных царей. Так что Царица, хотя изображена в багрянице и со скипетром и в короне – но не воцарилась, а облечена в символы царской власти для претерпения поношения от народа-отступника, народа-предателя, подпавшего под проклятие собственной всенародной церковной клятвы, чтобы Ей, подобно Господу, претерпеть от своих.

Тем более абсурдным кажется едва ли не «официальное» толкование на обретение иконы, согласно которому сама Матерь Божия печется, мол, о земле русской и взяла бразды царствования в свои руки. Что на это сказать? Кто помнит все десятилетия ужаса, безбожия, страшных войн и гонений на веру, когда с особенной ненавистью осквернялись отступниками уделы Божией Матери, когда дивеевская канавка была засыпана мусором и затем срыта, а другой Ее удел, Киево-Печерская Лавра превращена в музей с мощами святых в качестве экспонатов, придет ли тому в голову такая хула и клевета, приписать эти годы царствованию Владычицы? Нет!

В видении Царица Небесная вышла из церкви через пролом в стене. Так и вспоминается разодранная завеса Храма и слова «Се, оставляется вам дом ваш пуст» (Матф.23:38). Отнят от нас Покров Божией Матери, ибо нас теперь покрывает проклятие, как преступивших клятву данную пред Богом в верности Его помазанникам до скончания века. Отнято от нас Ее Царствование и помазанничество земных царей, доколе народ и иерархия не покаятся и не обратятся к Владычице нашей Богородице с живейшей и слезной покаянной мольбой.

Тогда, в марте 1917 года нужно было молиться, как повелела Владычица, перед Ее Державной иконой, очевидно, об освобождении Царя, плененного беззаконниками. Теперь же мы в покаянии должны молить о прощении за клятвопреступление и соучастии народа в его убийстве. Как молились наши отцы пред Владимирской иконой и получали помощь Пресвятой Владычицы: «Слышавшее внезапу весть об убиении благоверного князя Андрея, буйнии мятежницы от народа, движимые безначалием и убийцами, ринушася на град Владимир опустошати и расхищати. Лик же священников и вси благочестивии людие притекоша к тебе, Богомати, и носящее чудотворную икону, слезные мольбы на стогнах града вознесоша Ти, да прекратиши безумное умов движение, и мир во граде водвориши. Тогда убо дивное зрелище бысть: идеже бо святую икону твою пронесоша, толпы народа смиряхуся, и падшее на колена, со слезами и рыданием моляхуся» (из акафиста Владимирской иконе). У патриарха Владимирская икона была келейной, но акафист Державной иконе получился у него не в пример акафисту Владимирской иконе, хотя события в стране во время обретения Державной иконы были как никогда ранее драматичны. В акафисте мы не найдем ни слова о Царе, патриарх все время его заточения ни слова не проронил о нем, даже перед Державной иконой. О чем же тогда можно было молиться иконе? И зачем она была именно тогда явлена? Не признавать власть Помазанника над собой и не молить о его освобождении сродни тому, как иудеи не признавали над собою власть Христа и просили Пилата убрать табличку с надписью «Царь иудейский». Как иудеи не хотели Его освобождения и променяли Его на разбойника Варавву, и кричали: «нет у нас царя, кроме кесаря», так и наш Синод, а потом Собор, выбрал и благословлял Керенского и Ко. Если не признавать скипетр и корону царскую и его порфиру за таковые, то и в руках Владычицы перед очами отступников словно бы оказываются деревянная трость вместо скипетра и терновый венец вместо короны. Тогда вместо почитания и мольбы из уст припадающих на колени раздаются хуления и злословия.

Продолжаем далее. В различных комментариях о чуде явления Державной иконы, мало кто обращал внимания на подробности откровения, полученного крестьянкой (мало ли что привидится неграмотной женщине). Но, кажется, правильнее отнестись с должным вниманием к столь удивительному видению, приведшему к обретению иконы, и не считать некоторые непонятные образы за малозначащие и несущественные детали.

Что за собрание множества народа ожидается в церкви, для предполагаемого спора, если это не будущий Собор, открытие которого, как мы знаем, стало возможным именно после «отречения» царя в результате февральского бунта и состоялось всего через несколько месяцев после явления иконы?

И что за странный вид у спорящих? Один, как сказано, «древний», уткнулся в книгу и перебирает листы, отвернувшись от Владычицы. Кто это, как ни древний фарисей, выискивающий мертвую букву, отвергнувший благодать и спиной стоящий к Самой Подательнице благодати Божией? И пусть никого не обманывает его «обновленческий» облик безбородого выскочки, не имеющего мудрости, ибо современные монахи больше по образу жизни похожи на мирян. У него отсутствует клобук, который символизирует смирение и послушание перед духовной властью, и который подобен шлему спасения, защищающему голову от вражьих помыслов и плотского самовольного мудрования. Как развращенные женщины перестают внимать мужу своими телесными ушами и жаждут мистических откровений от ангелов, и не носят платка, который есть знак для небесных сил о том, что жена в подчинении у мужа, так и современные монахи ищут откровения от Бога, а не слушают отцов церкви, не подчиняются церковным властям, учиняют расколы, выискивая поводы для этого в Писании и высокомудрствуют. Так делали и древние еретики и раскольники. Его высокий рост выдает в нем гордость и превозношение, а мантия, которая символизирует в православии отрешенность от мира, подобна воскрилиям одежд ветхозаветных фарисеев. Такие одежды не затрудняют занятия земными попечениями и не являют взору безпопечительность носящего мантию, но скорее прикрывают нежелание утруждать себя чем-либо вообще, и дают повод превозноситься в собраниях перед народом своим кажущимся мироотреченьем.

Второй же, бородатый, монах погряз в земных делах и заботах и потому изображен на четверть стоящим в земле. Это приземленный реалист, порабощенным временным и тленным бытием, или «староцерковник», как гордо величали себя в последующем «православные» архиереи в противовес безбородым «обновленцам». Как видно из видения, только когда понадобилась поддержка народа против обновленцев, староцерковник вспомнил о народе и обратился к крестьянке.

Интересный ли между ними ожидается спор?

Споры о «СЛОВЕ БОЖИЕМ» со старообрядцами, как сказано в видении крестьянки – это пустые споры о форме, приводящие по гордости спорящих к расколу. Это то же, что вопрос об "аллилуйе сугубой и трегубой" (вопрос о том, петь ли дважды: "аллилуйя, аллилуйя" - или три раза: "аллилуйя, аллилуйя, аллилуйя") или о хождении "посолонь или против солнца" (то есть по направлению вправо обходить престол или обходить его же по направлению влево при богослужении), писать ли "Исус" или "Иисус".

О чем могут договориться высокомудрствующий фарисей с отягощенным земными попечениями, церковными имениями и финансами хозяйственником в монашеском облачении? Некоторым, как будущему священномученику митрополиту Кириллу Казанскому, первенствующими по «важности» на Соборе казались, вопрос о преподавании Закона Божия в школе, или исправление ошибок в Типиконе, а другим, как Арсению (Стадницкому) или кн.Урусову - о церковной монополии на вино и просфоры. Всем этим долго и тщательно, в течение многих заседаний, начиная с осени 1917 по середину 1918 года, во время войны, голода, разрухи, большевистского переворота, крушения страны и церковного корабля занимались на Соборе не видевшие ничего вокруг себя, т.е. совершенно и неисцельно ослепшие пастыри, иерархи Русской Церкви. Все это происходило в то страшное время, когда Глава Церкви, Помазанник Божий и все его семья томились в заключении.

Не удивительно, что крестьянкой (народом, который, очевидно спал или впал в забвение до самых последних событий, о чем свидетельствует брошенное на диван платье) и женщиной (Царицей Небесной) ожидалась от такого спора непереносимая духота. Вместо Духа Святого, Которым «изволяются» решения Святых Соборов, на этом Московском соборе 1917-1918 года, все, по-видимому, было пропитано духом земных забот и пустопорожних споров, от которого и дышать было невозможно. Потому крестьянка (народ) и женщина (Владычица) покинули церковь через пролом в стене – разрушение церковного корабля.