Краткое содержание.
12. Дальнейшее падение иерархии и народа.
13. Ощущение силы у духовенства сменяется страхом перед большевиками.
14. Участие архиереев и священников в кощунствах по вскрытию мощей.
15. Что показало промыслительное вскрытие «гробов крашенных».
16. Общая характеристика духовенства, данная его наиболее видными представителями, а также некоторыми современниками событий.

12. Дальнейшее духовное разложение соблудившего против Бога и Помазанника народа происходило с такой скоростью, что всего через год после предательства Помазанника удивленные архиереи взывали: где православный народ и почему он не защищает своих пастырей от большевиков? А до этого, начиная с февраля 1917 года и до середины 1918 года архиереи сознавали себя главной властью в стране, от которой полностью зависело Временное, а потом, как им думалось, и большевистское правительство. Поэтому в первые месяцы после большевистского переворота архиереи были храбры и высокомерны, с трибуны Собора они похвалялись стоящими за их спиной 115 миллионами православных, их возмущению действиям выскочек-большевиков не было предела (см. деяния Собора). Зарвавшихся большевиков попытались поставить на место, в том числе обращением Патриарха, проповедями в храмах, анафемами и т.д. Многие еще помнили, что Временному Правительству достаточно было просто дать намек в лишении поддержки со стороны Синода, чтобы привести его в чувство:

    «…Синод во всем пошел навстречу этим обещаниям ( заговорщиков, прим. И.С.), издал успокоительное послание к православному народу и совершил другие акты, необходимые, по мнению Правительства, для успокоения умов.(вот Синод без стеснения сознается в предательстве и лукавстве - все сделали ради обещания временного правительства «предоставить полную свободу», в том числе послали «успокоительные послания» и все, что требовало правительство, но не пастырская совесть, не клятвы пред Богом и не заповеди Божии, прим. И.С.) 7-го же марта Господин Обер-Прокурор нам объяснил, что Временное Правительство считает себя облеченным всеми прерогативами прежней царской власти в церковных делах…. Таким образом, в Св[ятейшем] Синоде обер-прокурор не только остается фактическим хозяином и начальником, как при прежнем режиме ( вот эти слова точно характеризуют отношение российской иерархии к Помазаннику Божию и его участию в делах Церкви, прим. И.С.) ….Ввиду столь коренной перемены в отношениях государственной власти в Церкви, нижеподписавшиеся не считают себя вправе, без особых полномочий от Российской Иерархии, брать на себя ответственность … нижеподписавшиеся не считают для себя возможным, без таких полномочий, оставаться присутствующими в Св. Синоде, сохраняя, конечно, к нему сыновнее послушание и должное повиновение Временному Правительству». Из Заявления шести архиепископов Св. синода от 8 марта 1917 г.:» (А так обычно «интеллигентно» шантажируют положением – читатели, знакомые с бюрократической жизнью без всяких подсказок понимают такие «тонкие» намеки, прим. И.С.).

13. Большевики же оказались не из пугливых и вступили в безкомпромисную борьбу за власть с церковной иерархией. Когда наиболее «чуткая» часть архиереев в начале двадцатых годов почувствовала силу большевиков, начались расколы, образование различных групп, лояльных власти. Эти группы (живоцерковники, обновленцы, позже григориане) возникали под разными идеологическими предлогами, в целях «реформирования» закосневшего церковного организма на основе сложившихся в предшествующее десятилетия обсуждений в различных религиозно-филосовских кружках. В целом иерархия и народ не верили в долгосрочность власти большевиков, а потому выступили решительно против таких конформистов и вместе с патриархом Тихоном одержали победу.

14. Одной из удавшихся коварных операций большевиков оказалось привлечение духовенства к соучастию в своих беззакониях и кощунствах против святых мощей, а затем и в компании по изъятию церковных ценностей. 16 февраля 1919 года наркомюст издает постановление, согласно которому, само вскрытие, т.е. снятие с мощей церковных облачений и т.п. должны были производить священнослужители в обязательном присутствии представителей местных органов советской власти, ВЧК и медицинских экспертов. После оформления протокола вскрытия мощей, подписанного священнослужителями и медицинскими экспертами, к осмотру (не поклонению!) мощей рекомендовалось привлекать самые широкие массы. Наркомюст особенно подчеркивал обязательность привлечения представителей духовенства к осмотру мощей, «лучше во главе с местным епископом». «Под актом осмотра мощей подписи служителей культов крайне важны» - отмечалось в разъяснении.

    Архиереи и священники, отравленные ядом тяжкого клятвопреступления и ослепшие, потерявшие всякую трезвость мысли и способность различать грех (… священник и пророк спотыкаются от крепких напитков; побеждены вином, обезумели от сикеры, в видении ошибаются, в суждении спотыкаются. Ибо все столы наполнены отвратительною блевотиною, нет [чистого] места.(Ис.28:7,8)), стали добровольными соучастниками в осквернении святынь через работу в комиссиях по вскрытию мощей и их выставлению на всеобщее глумление под предлогом недопущений подлогов и порчи. Этим большевики достигали две цели: народ еще больше развращался и терял помощь Божию и помощь своих святых; архиереи лишались остатка авторитета в глазах народа. То же повторилось и при изъятии церковных ценностей в 1922 году. Немногие из возмутившихся беззакониями власти, как еп. Андроник Пермский, еще ранее отличившийся от остальных архиереев сочувствием Царю Николаю Александровичу и идее монархии, был закопан живым в земле, а затем расстрелян.

15. Хотя мотивы участия духовных пастырей в этом беззаконии порой прикрывались с виду благовидными предлогами, но всеобщее ослепление было к тому времени так велико, что ни обмирщенные пастыри ни многие из мирян уже, по-видимому, не чувствовали в своих действиях греха и часто не утруждали себя даже неуклюжими оправданиями. По свидетельству «новомученика» митр. Арсения (Стадницкого), на тот момент одного из ведущих архиереев, председательствовавшего на большинстве заседаний Собора 1917-1918 года, «…результаты осмотра мощей именно Тихона Задонского нас, членов Синода, сильно встревожили. Среди нас есть современники торжественного прославления этих мощей, которые подтверждают, что мощи сохранились до поразительности. Высшее духовенство было взволновано – не произошла ли здесь подмена мощей…». Вспомним также аналогичный случай замены мощей Серафима Саровского дивеевскими сестрами, и многие другие подвиги простых православных людей. На первый взгляд непонятно, почему иерархи не обрадовались безстрашию своей паствы, спрятавшей святыню от безбожников? Почему они являли недовольство сохранением мощей богобоязненными верующими, которые часто рисковали для этого жизнью? Разве не достойно всяческой похвалы и благодарности такое ревностное охранение мощей от осквернения (хотя мы и знаем, что святыня не может оскверниться ничем, но поругание ее может отвратить благодать от святого места или святых предметов и возвести на беззаконников гнев Божий). Почему же они так волновались?

    Комментируя указ от 17(4) февраля 1919 г. член Синода митрополит Арсений подчеркивал, что «целью этого указа было исключить всякие поводы для обвинений духовенства в фальсификации нетленности мощей». Вот оно в чем дело! Если в результате вскрытия вместо нетленных мощей, сохраненных от осквернения, обнаруживались чьи-то тленные остатки, то большевики могли показывать на иереев пальцем и называть их лжецами, словно проворовавшихся хранителей музейных экспонатов. Поношения от безбожников казались им нестерпимыми - уж лучше пусть оскверняют святыни! Из этого самообличения ясно видно, что епископы оставили заповедь: терпеть клевету Христа ради и принимать ее от гонителей с благодарностью к Богу, и тем стяжать блаженство, а не избегать ее, подставляя для поношений и оскорблений вместо себя святые останки. И потому суд Божий за содеянное над ними состоялся, и правда его в том, что они сначала перед своей совестью, а затем и в глазах всех, действительно, стали не предстоятелями и молитвенниками к Богу за народ, а охранниками исторических реликвий, ответственными перед безбожниками за их целостность.

    Таким образом, Господь своим всемогущим промыслом разбил гробы крашенные и всем предстали на обозрения кости и тлен. Таковыми гробами оказались никак не раки русских святых, упаси нас Боже даже подумать такое, но живые архиереи. Те немногие пастыри и архипастыри, которые не проявили себя откровенной хулой на Помазанника Божия и активным приветствием его свержения, стали соучастниками в осквернении святых мощей, икон, храмов; тех же, кого миновало и это испытание, предали товарищей и измалодушествовались перед большевиками, оставшиеся учинили расколы и погубили множество последовавших за ними словесных овец. Каждый был поставлен в обстоятельство, требовавшее от него проявить явно свое внутреннее и сокровенное, снять овечью шкуру, явить волчьи зубы, или снять личину пастыря и явить нутро наемника. Среди таковых большинство ныне почитаются как священномученики. Лишь единицы, имена которых не на слуху, оказались верными Богу и Царю, народу и своему пастырскому долгу. Честь им и слава! А остальным Судия Бог, мы же не можем выносить над ними свой человеческий суд. Но увольте нас от поклонения им как святым, и от молитвенного призывания их имен!

16. В дополнение к сказанному можно привести краткие характеристики, данные всему корпусу духовенства его современниками, наиболее яркими личностями того времени. Митрополит Антоний Храповицкий, глава РПЦЗ пишет в письме от 1929г. относительно митрополита Гурия: «Подобные ему господа просто не веруют в Бога, как множество современных архиереев и более половины иереев. Их нисколько не интересует догматическая и каноническая, и историческая, и даже научная правда, а только выполнение масонских поручений». Или следующее об архиереях: «Вот и приходится маяться здесь, - писал он патриарху Тихону о своем несбывшемся желании уйти на покой на Афоне - и вести дело церковное не со своими собратьями, но лжебратией, от которой я собственно и хотел уйти. Разумею отнюдь не сербов». А вот общая характеристика духовенства, данная известным протопресвитером русской армии и флота Щавельским, пользовавшимся авторитетом у царя: «В предреволюционное время наш епископат в значительной своей части представлял коллекцию типов изуродованных, непригодных для работы, вредных для дела. Тут были искатели приключений и авантюристы, безграничные честолюбцы и славолюбцы, изнеженные и избалованные сибариты, жалкие прожектеры и торгаши, не знавшие удержу самодуры и деспоты, смиренные и „благочестивые" инквизиторы, или же безличные и безвольные на руках своих келейников, [жен] "мироносиц" и разных проходимцев, на них влиявших, пешки и т. д., и т. д. Некоторые владыки "талантливо" совмещали в себе качества нескольких типов». (Шавельский Г., протопресвитер. Воспоминания последнего протопресвитера русской армии и флота. Т. 2. Н.Х., Изд. им. Чехова. 1954. С. 171-172). Все эти характеристики никоим образом не могут пролить свет на канонические процессы в Русской Церкви, на поиск истинной Церкви, на признание благодатности или безблагодатности той или иной церковной структуры, но лишь помогают нам более трезво смотреть на происходившие в те годы события, понимать мотивы многих поступков и не рисовать иллюзорную картину, и не восхищать суд Божий, расставляя по своему усмотрению участников тех событий по правую либо по левую сторону. Тем более осторожно необходимо относиться к прославлению тех или иных архиереев и священников, и простых верующих, чтобы не оказаться идолопоклонниками, вознося молитвы лжесвятым.

Выводы.

Действие проклятия сказалось в окончательном ожесточении и ослеплении подавляющего большинства пастырей, которые приняли участие в кощунствах или покрывали их своим согласием и молчанием. В результате пастыри лишились остатков авторитета в глазах народа, а народ потерял заступничество своих святых.