Краткое содержание.
34. Какое событие является ключевым для судеб русского народа и Церкви: предательство Царя или декларация митр. Сергия?
35. Два противоположных толкования 15-го правила Двукратного собора Марком Новоселовым в «Письме к друзьям» и в «Апологии отступивших».
36. Суть сергианства, является ли оно ересью или проявлением маловерия? Определение ереси «сергианства» М.Новоселовым.
37. Кто же первый заболел экуменизмом: о евхаристическом общении «иосифлян» с сугубыми с еретиками и рукоположении для них священников.
38. Толкование 15-го правила: читай, как написано.
39. Толкование «отделившихся» - кратко.
40. Как поступать, не нарушая 15-е правило Двукратного Собора, и при этом не идти против совести - узкий путь исповедничества. Разная стадия раскола – различные последствия для нарушителя.
41. Прот. Валентин Свенцицкий о распрях в Церкви и необходимости особенно в наше время «от многого отказываться во имя устава, даже от того, что имеет видимость практичности, что имеет видимость улучшения в Церкви».

34. Итак, мы видим, что между различными группами епископата Русской Церкви можно и должно проводить различие по их отношению к убийству Помазанника. Остальные различия между ними важны, но только в свете правильного покаянного отношения к нарушению клятвы на верность Царю. Отношение к Декларации митр. Сергия Старогородского во многом является неким отвлекающим от этого главного вопроса маневром, который помог многим епископам найти не только для своей паствы, но даже и для своей совести оправдание. И теперь, спустя много лет, главным событием, приведшим к разделению Русской Церкви и бедам верующих и пастырей, в глазах многих верующих стало не предательство Царя, а соглашательство Сергия Старогородского с властями. Что же, необходимо теперь разобрать образовавшиеся завалы.

    Прежде всего, необходимо очень серьезно отнестись к вопросу нарушения канонов Церкви, совершенному множеством непримиримых, «непоминающих» катакомбников, которых теперь многие рассматривают как исповедников. Их ошибка состояла в том, что видя неправду, кажущуюся или настоящую, существенную или легко поправимую, творимую со стороны главы церковной иерархии, они последовали своему желанию поправить дело самым простым способом: прервать с ним всякое общение и отделиться от него. Однако Церковь в лице Апостолов и богоносных отцов выработала такие правила, которые есть на самом деле формулы или сформулированные законы жизни Церковного Тела, соблюдение которых необходимо отражает наличие жизни этого Тела, с одной стороны, и уберегает Его от погибели и разрушения, с другой стороны.

    Удивительно, что многие архиереи и священники, искренне и горячо любившие Государя и открыто за него выступавшие и именно за это часто сидевшие по тюрьмам и лагерям, не остались до смерти в расколе. Они либо признавали Сергиан благодатными, но не подчинялись митр. Сергию (Старогородскому) и не поминали его, как, например, еп. Нарвский Сергий (Дружинин), один из руководителей иосифлян, либо в последующем вернулись в МП, как еп. Афанасий (Сахаров) или протоиерей Алексий Кибардин, о. Валентин Свенцицкий и многие другие. Словно именно за эту любовь к Помазаннику Господь не дал им умереть раскольниками вне церкви.

35. Столкнувшись в самом начале своих раскольнических действий с обоснованными возражениями значительной группы духовенства, указывавшими на 15-е правило Двукратного собора, иосифляне, буевцы, даниловцы, и другие, пытались найти каноническое обоснование своего отхода. На этом развилась, в основном Марком Новоселовым, целая раскольническая экклезиология, во многих существенных чертах сходная с ересью донатизма. На ее основе была затем сделана попытка Марком Новоселовым в его «Апологии отступивших» сформулировать толкование указанного правила. Сама «Апология» представляет собой ответ группы отколовшихся епископов, священников и мирян на письмо некоего епископа, сочувствующего отступившим в их непринятии декларации митр. Сергия, но который, тем не менее, со ссылкой на 15-е правило, призывает их не совершать раскол в Церкви. Из текста видно желание спорящих запутать и изменить смысл простого и понятного правила на противоположный, и потому разбирать это послание (Апологию) нет смысла. Тем более, что для думающего непредвзято человека достаточно познакомиться с аргументацией оппонирующего им епископа.

    Единственное, что удивляет, с какой легкостью меняет Марк Новоселов толкование церковного канона на противоположное по смыслу в зависимости от стороны, которая ему более симпатична. Так в 1-м письме из знаменитой новоселовской серии «Писем к друзьям», он, применяя 15-е правило к живоцерковникам, яростно обличает «отошедших» от патриарха Тихона и его заместителя: «Итак, с точки зрения, которой держались сначала сами "живоцерковники", ясно, что они - не законная церковная власть, а беззаконное сборище, воровски, чтобы не сказать разбойнически, захватившее эту власть. В самом деле, если они признавали и Святейшего Патриарха Тихона, и его временного заместителя митрополита Агафангела властью законною, то отсюда следует, что пока законный собор не осудил этих последних и не низложил их, они остаются единственными законными представителями Высшего Церковного Управления, и имя Святейшего Патриарха Тихона должно быть по-прежнему возносимо в Божественном тайнодействии, а распоряжения его заместителя, митрополита Агафангела, должны быть обязательными для всех, кто не порвал с православною русской Церковью и не выпал из православного канонического русла. И поэтому, если митрополит Агафангел в своем послании отвергает так называемое ВЦУ, то отсюда с несомненностью следует, что каноническое русло идет мимо этой самочинной власти. И, следовательно, пресловутому ВЦУ с живоцерковниками остается: или смиренно отойти в сторону и, покаявшись в страшном грехе церковного разделения (без покаяния не смываемом, по словам св. Иоанна Златоуста, даже кровью мученичества), признать единую законную церковную власть, или, гордо отвергнув самый принцип каноничности, встать открыто на революционный путь. Раздирающие ризу Христову, очевидно, предпочитают второй исход, о чем свидетельствуют и писания, и деяния этих "нравственных (и не только нравственных) братоубийц, отделивших себя "от единства веры", и по всей справедливости заслуживших извержения из священного сана. В самом деле, не говоря о многом другом, творимом сими злыми и лукавыми делателями (о чем отчасти было упомянуто раньше), они постановили прекратить поминовение Святейшего Патриарха на церковных службах, а 14-ое и 15-ое правила св. Константинопольского Двукратного собора гласят следующее:….(далее цитируется правило)».

    А это цитата из «Апологии отошедших», оправдывающая тех, кто отделился от правящего первоиерарха митр. Сергия Старогородского. Заметим, что никаких сомнений в каноничности власти митр. Сергия на тот момент у «отошедших» не было. Было лишь попытка субъективное восприятие мистической «пустоты» или наполненности заявить как признак, употребимый для решения об отделении. Итак, пишет оппонирующий Новоселову епископ: «(м.Сергия) Вы два года признавали законным главою русской церкви, и если бы он даже накануне Вашего отхода наложил бы на Вас какое-нибудь церковное прещение, Вы бы приняли его.С каких же пор он успел вырасти для Вас в такое апокалипсическое чудовище?» Отвечает Новоселов: « Он стал, Владыка, страшен с той поры, как покусился выдать ложь вместо истины, притом вслух всей церкви (т.е. здесь осуждения и квалификации лжи законным собором уже не нужно, в отличие от случая обновленцев - прим. И.С.)…..Думаю, впрочем, что из всего сказанного мною в защиту нашего отхода и в ответ на приглашение вернуться к м. Сергию, во имя единства и блага церковного, Вы уже и сами усмотрели, в чем мы его зазираем. - Вы говорите мельком, что м. Сергий - не еретик, след., отходить от него на основании 15-го Правила Двукратного Собора - нельзя. А мы утверждаем, напротив, что грех его горше всякой, анафематствованной, ереси (может, и горше, да только собора не было, который так был необходим согласно письму о живоцерковниках – прим. И.С.)…. Но таково и есть сергианство: в нем видимо целы все догматы, и снаружи - это церковь, но внутренне это - легализованная организация мистически пустая».

    В последующем, видя, что такое толкование не может убедить трезвомыслящих священнослужителей и мирян, непримиримые катакомбники вынуждены были изыскать, сформулировать и обличить ересь «сергианства».

36. Ересь сергианства. Ни один человек не может сформулировать ее точно. Это признается даже теми, кто стойко пытается отстаивать ее существование. Интуитивно она понимается как неверие человека в промысел и всемогущество Божие, и потому, таковой маловер дерзает думать, что он своей немощной рукой, соглашательством с миром или напротив, борьбой с ним, может спасти Церковь, не понимая, что сам Господь спасает человека через его причастие к Церкви, которая есть Тело Христово. Человек может только участвовать в промысле Божием, исполняя Его волю, или противясь ей. Судьба же Церкви, и даже отдельного человека, находится исключительно во всемогущей деснице Божией, а не человеческой. Иначе несчастные бы мы были люди, зависящие не от всемилостивого и всемогущего Бога и Промыслителя нашего, и Подателя всех благ, а от падшего человека! В Ветхом Завете образом такого «сергианина» может являться Оза, который во время перевоза Давидом ковчега Божия в Иерусалим, хотел поддержать накренившийся на телеге ковчег завета и за это немедленно был смертью наказан Богом.

    При этом нельзя впасть в противоположное заблуждение о бессмысленности любых усилий, приводящее к бездействию. Всегда и в любой момент можно и нужно искать волю Божию и согласовывать свои действия с ней.

    Описанное заблуждение, названное почему-то ересью «сергианства», к сожалению, время от времени овладевает умами. Так начинают мыслить не только обычные верующие, но в определенных обстоятельствах и многие епископы. Может быть, ересью «сергианства» оказался заражен и отделившийся от митр. Сергия один из руководителей «иосифлян» еп. Сергей Дружинин, заявивший на допросе: «нужно было как-то спасать Православную Церковь, и я после нескольких бесед с архиепископом Дмитрием (Любимовым) сознательно перешел к этой группе…»? А может быть, он просто не хотел оставаться теплохладным? Кто знает? Один Бог! Проблема в том, что названный «сергианством» предмет ересью, то есть неправильным понятием о Боге или о духовных предметах, не является и потому неподвластен систематизирующей силе ума: но есть иногда дерзкое самомнение, а иногда ревность по Бозе.

    А вот как формулирует понятие сергианства его «первооткрыватель» Марк Новоселов: «Воистину, Владыка, сергианство для многих потому и ускользает от обвинения его в еретичности, что ищут какой-нибудь ереси, а тут - самая душа всех ересей: отторжение от истинной Церкви и отчуждение от подлинной веры в ее таинственную природу, здесь грех против мистического тела Церкви, здесь замена его тенью и голой схемой, костным остовом дисциплины. Здесь ересь как таковая, Ересь с большой буквы, ибо всякая ересь искажает учение Церкви, здесь же перед нами искажение самой Церкви со всем ее учением». То есть, кроме вздохов и охов – ничего…ускользает. Что это за ложь, которую нельзя обличить словом истины? Неужели духовный меч, врученный нам Самим Словом слабее врага, который есть само ничтожное ничто, несуществующее и несотворенное? Вот такая ересь! Порядки, которые Сергий Старогородский наводил в Церкви, конечно, отдают «мерзостью духовного запустения». Тем не менее, это не ересь, а порядки. А от порядков не отделяются, их исправляют. И не нужно было притягивать понятие «сергианство», чтобы коверкать простое соборное правило, запрещавшее «отошедшим» поступать по своему хотению. Плоды такого хотения – многие души, уведенные в раскол.

    Конечно, сергианство не может быть никакой ересью, поскольку такого странного вероучения, как необходимость компромисса с врагами Церкви для Ее спасения, никто не выдвигал в качестве догматической истины, но оно может быть лишь проявлением маловерия, или отсутствия щепетильности и чистоплотности при выборе средств, то есть неправильным образом мысли и действия в конкретной ситуации, происходящей от немощи или духовной слепоты. Кроме того, примерами таких рассуждений и действий полна история Церкви! И иногда такой образ мысли и действий, если он не переходит некоей недозволенной черты, и исходит из желания блага Церкви, одобряется соборным сознанием. Вспомним житие святого патриарха Тарасия и его компромисс с нечестивым прелюбодеем и иконоборцем царем Константином (Копронимом), за что его сильно упрекал св. Феодор Студит: «Святейший патриарх всячески старался расторгнуть сей прелюбодейный брак, но не мог, ибо царь похвалялся, что он снова воздвигнет ересь иконоборцев, если ему запретят сей брак» (Четьи-Минеи свят. Дмитрия Ростовского).

    Из сказанного с очевидностью следует, что ни один здравомыслящий верующий, включая современных прихожан МП, не обязан исповедовать и никогда не исповедал такого несуществующего лжеучения или ереси (ересь по самому своему определению есть искажение догмата веры), якобы поразившую МП. Но каждый, вступавший в компромисс со злом для достижения неких «благих» целей, то есть ради временного и земного, предающий вечное, несет личную ответственность за свое малодушие или маловерие перед Богом.

37. Ересь экуменизма. К истинным мотивам отделения катакомбников от сергиан сами «отделившиеся» относили кроме прочего невозможность исповедания в «официальной» церкви Православной веры во всей чистоте. Владыка Дмитрий (Любимов), фактический руководитель всего иосифлянского движения, на первой службе в принадлежавшем движению соборе Спаса на Крови произнес по свидетельству очевидцев яркую проповедь, провозгласив, что «митрополит Иосиф, он, епископ Дмитрий и верное митрополиту Иосифу духовенство защищает чистоту православной веры, что настало время каждому стать на страже веры, а если нужно, и пострадать за нее».

    Несколько позже описанных событий, как мы хорошо знаем, архиереи сергианской церкви вступили в общение с многочисленными еретическими сборищами во «Всемирном Совете Церквей», и получили осуждение со стороны РПЦЗ. Нарушение архиереями МП канонов Церкви состояло именно в случаях молитвенного общения с еретиками. Такое нарушение церковных канонов рассматривалось некоторыми архиереями РПЦЗ как неизбежное следствие их «первородного» греха, а именно, вступления в тесное содружество с безбожной властью в 1927г., и, как следствие, необходимость выполнения определенных партией большевиков «политических задач». К таким задачам могли относиться и внедрение в различные религиозные и политические структуры Запада, формирование там своих групп влияния, внедрение агентов и прочее. Сама РПЦЗ также довольно долго участвовала во ВСЦ, однако строго придерживалась целей проповеди истинного учения, содержащегося в Православии, исключающих непозволительное сослужение с еретиками.

    Действительно ли склонность к экуменизму, есть черта, характерная для «согрешившей» с большевиками МП, либо это общее для всех российских церковных сообществ (теперь это именно многочисленные и не сообщающиеся между собой сообщества) качество, проявление глубоко укоренившегося среди архиереев отступления; болезнь, имеющая более глубокий и общий корень? Может быть, проявление этой болезни зависит от тех или иных обстоятельств, в которые попадало церковное сообщество? РПЦЗ иногда имела наблюдателей (еп. Григория (Грабе), например, в 1954 г. на ассамблее в Эванстоне, шт. Иллинойс) во Всемирном Совете Церквей, а также имело общение со многими «отступившими экуменистами» в то тяжелое время в начальный период изгнания, когда ей требовалась поддержка «официальных» церквей и правительств в противостоянии с МП и советским правительством, в том числе за имущество, доставшееся РПЦЗ по наследству от императорской России. В Германии такое полуформальное признание отступников от чистоты Православия (включая Константинопольский патриархат, находящийся в фактической унии с латинянами), наблюдается и в последующее время, в связи с тем, что такового признания для безболезненного пребывания в Германии требуют германские законы. На определенном этапе истории РПЦЗ также разрешала причащаться католикам и англиканам в храмах РПЦЗ в случае крайней нужды. Но к нашей радости, клирики и миряне РПЦЗ хотя бы не находилась, за редкими исключениями, в тесном молитвенном общении с протестантами, католиками и другими еретиками и официально не одобряла такого общения.

    МП резко осудила экуменизм в 1948 году на Всеправославном совещании в Москве и отказалась вступать во Всемирный Совет Церквей, но в последующем, по-видимому, под давлением властей также старалась в течение долгого времени не заявлять о молитвенном общении отдельных своих иерархов, как об официальной церковной позиции, прикрывая свое общение с еретиками фиговым листком просвещения заблудших. А в настоящее время такое молитвенное или евхаристическое общение с еретиками (например, католиками) некоторыми «богословами» МП лукаво подается как дело совести каждого архиерея.

    Но, подумают некоторые, хотя бы та часть развалившегося корабля Российской Церкви, которую почитают исповеднической, катакомбной, осталась кристально чистой в отношении исполнения церковных канонов и апостольских правил, запрещающих общение с еретиками? Оказывается, нет! Но в отличие от архиереев из отдела Внешних Церковных Сношений МП, которые хотя бы прикрывают свое нарушение канонов лукавыми оправданиями о проповеди православия во ВСЦ, многие катакомбники сугубо согрешали против решений Соборов и канонов в этом отношении!

    Фактический руководитель самого известного и массового движения катакомбников епископ Дмитрий Любимов принимал в общение и особенно ценил различных сектантов, таких как стефановцев и иоаннитов. Последние особенно досаждали св. Иоанну Кронштадтскому еще при его жизни. Вот что показал согласно архивных документов соратник архиепископа Дмитрия (Любимого) епископ Василий (Докторов) на допросе осенью 1930 г.: «Первое время немалое смущение в рядах нашей организации (прим. заметьте, что сам катакомбный епископ по партийному называет их «церковь» организацией) было то, что епископ Дмитрий (Любимов) благоволил иоаннитам. Священник Ф.Андреев был особенно против того, чтобы иоанниты приходились причащаться, отталкивая их от чаши, считая их неправославными за то, что они, иоанниты, Иоанна Кронштадтского считают за Бога. Епископ Дмитрий (Любимов) отрицал возводимое на иоаннитов такое обвинение и говорил, что они являются стойкими борцами за истинное Православие, ведут праведную жизнь и также, как и мы, ненавидят советскую власть, и отталкивать их от себя не следует… Доверяясь всецело епископу Дмитрию (Любимову) и наблюдая за тем, что иоанниты своей преданностью Церкви, своей горячей верой в Бога помагают нам вести борьбу с врагами Церкви Христовой, распространяют через своих книгоношей не только религиозно-нравственные брошюры и книги, но и брошюры в защиту нашей организации, я считал и считаю, что из их среды могут быть стойкие Православию пастыри, и обращающихся ко мне с просьбой посвятить их в иеромонахи посвящал тайно у себя на квартире».

    Итак, если политические мотивы борьбы с советской властью были достаточным основанием у иосифлян и других катакомбников для молитвенного и евхаристического общения с сугубыми еретиками, поклоняющимися человеку как Богу, подобных во многом хлыстам, и для рукоположения их адептов во священники, то чем, если не лукавством является их «праведный» гнев на экуменистов-сергиан, делавших то же самое под давлением этой самой власти? И чем как не угольями, собранными на свою голову, являются их анафемы на экуменизм МП?

    Как следует из приведенных выше слов иосифлянского епископа, регулярное общение с еретиками имело место в катакомбах не с целью попечения о заблудших и их привлечения в церковный корабль для последующего исправления. Такие действия всегда остаются на совести конкретного пастыря, отвечающего перед Богом в своем пастырском служении. Подобные случаи можно привести в истории Церкви, включая и близкую нам недавнюю историю РПЦЗ. Но когда мотивом общения являются политические резоны, никакого оправдания нарушению канонов никогда не было и быть не может. Согласно Апостольских Правил, а также постановлений Вселенских и поместных Соборов, такое молитвенное общение с еретиками немедленно отсекает отступников от Церкви.

    У меня когда-то вызвало чувство протеста высказанное Солженицыным вполне безобидное и довольно точное, хотя и жестокое, как тогда казалось, выражение в отношении российской катакомбной церкви: «сколь святая, столь и безплотная». Теперь я бы сам внес поправку, посмотрев на плоды раскола, и подправил первую часть афоризма.

38. Правило 15 Двукратного Собора ясно гласит: что прежде соборного осуждения епископа отступать от общения с ним и прекращать возносить его имя за литургией нельзя, за это навсегда виновный лишается священства. Единственное исключение, которое делает правило – если предстоятель открыто проповедует ересь, уже осужденную собором. Тогда от него можно отступить прежде соборного рассмотрения исповедания веры самого епископа. До осуждения самой ереси собором данной поместной церкви прекратить его поминовение за литургией нельзя. Правило 15 Двукратного собора: Что определено о пресвитерах и епископах и митрополитах, то самое, и наипаче, приличествует патриархам. Посему, аще который пресвитер, или епископ, или митрополит, дерзнет отступити от общения с своим патриархом, и не будет возносити имя его, по определенному и установленному чину, в божественном тайнодействии, но прежде соборного оглашения и совершенного осуждения его, учинит раскол: таковому святый собор определил быти совершенно нужду всякого священства, аще токмо обличен будет в сем беззаконии. Впрочем сие определено и утверждено о тех, кои, под предлогом некоторех обвинений, отступают от своих предстоятелей, и творят расколы, и расторгают единство церкви. Ибо отделяющиеся от общения с предстоятелем, ради некие ереси, осужденные святыми соборами или отцами, когда, то есть, он проповедует ересь всенародно, и учит оной открыто в церкви, таковые аще и оградят себя от общения с глаголемым епископом, прежде соборного рассмотрения, не токмо не подлежат положенной правилами епитимии, но и достойны чести, подобающей православным. Ибо они осудили не епископов, а лжеепископов и лжеучителей, и не расколом пресекли единство церкви, но потщились охранить церковь от расколов и разделений.

39. Толкование «отделившихся» (или по другому «непримиримых») данного правила сводится к тому, что не они отделились от правящего иерарха и, следовательно, от Церкви, а он отделился от Нее своим соглашательством с безбожниками. Такое демагогическое толкование правила стало следствием уже осужденного карфагенской конференцией 411 года под председательством со стороны православных бл.Августина, экклезиологической ереси донатистов. Это также следствие безграмотности многих архиереев и священников, непонимающих, что суд в церкви не есть простая формальность, но неотъемлемая часть ее внутренней жизни, через которую правда и суд Божий достигает грех уже в этом мире и посекает ложь и очищает Тело Церкви. Церковный суд это образ и начало будущего Страшного Суда, есть установление Божие, без которого еще в ветхой Церкви никого нельзя было осудить. Отдельному человеку или группе людей нельзя не только вынести суд в отношении поместной Церкви, или Ее епископа или пресвитера, но даже в отношении одного человека, мирянина, который по мнению таких самопровозглашенных «судей» в чем либо погрешил. Даже если скажешь на брата своего «безумный», подлежишь геенне огненной (Матф. 5:22), тем больше ответственность за внесудебное обвинение брата в предательстве церкви или в ереси.

40. Правильное отношение к вызвавшей возмущение многих иерархов декларации митр. Сергия, если они посчитали эту декларацию неприемлемой для своей пастырской совести, тем более когда ее насильно навязывали, могло состоять в том, чтобы не принимать ее как свое личное убеждение и всячески противиться ей, выступать против нее, требовать ее соборного рассмотрения, а до такового собора терпеть от заместителя патриаршего местоблюстителя любые прещения, перемещения в отдаленные епархии, гонения вплоть до незаконного лишения сана и даже незаконного отлучения от Церкви. Так и только так поступали исповедники веры во все времена.

    И это несравненно труднее, чем мнимое исповедничество через образование новой церковной структуры, параллельной иерархии, т.е. раскола, что позволяло раскольникам исповедовать «истину» на словах и при этом игнорировать церковные прещения со стороны так называемой «безблагодатной», «отпавшей» лжецеркви, при этом нисколько не опасаясь гонений со стороны мирской власти. Во все времена, а особенно нынешние, когда во всех почти странах масонская идея отделения церкви от государства получила законодательное оформление, раскольники пользовались таким приемом, т.е. провозглашением официальной церкви «безблагодатной», «отступившей», «лжецерковью», «сборищем еретиков» и т.д., для того чтобы сохранить свои должности и саны, имущество, монастыри, келии, скиты, киновии.

    Если нарушение канонов, состоящее в непоминовении клиром правящего архиерея за литургией до его соборного осуждения, если, конечно, он открыто не проповедует уже осужденную соборно ересь, есть начало раскола и наказывается лишением сана нарушителей церковной дисциплины, то рукоположение епископов на кафедры, занятые предполагаемыми еретиками или отступниками, т.е. создание параллельной церковной иерархии, есть уже сугубый раскол. Если первое приводит к лишению сана, то второе, как известно, не смывается и мученической кровью. И все, так называемые катакомбники, отложившиеся от митр. Сергия (Старогородского), к великому сожалению пошли именно по этому гибельному пути.

41. Чтобы кому-то не показалась излишней такая щепетильность в отношении к канонам, напомню, что именно обсуждению этого правила двухкратного собора была посвящена обширная переписка многих иерархов русской церкви, как между собой, так и в спорах с митр. Сергием Старогородским. И вот как один их самых известных и ярких священников того времени, близко знавший патриарха Тихона, а о.Валентин Свенцицикий, всю жизнь до смерти напряженно искавший истину, словно бы заглянул в наше время и с точностью в нескольких словах соединил его с теми далекими двадцатыми годами прошлого века: «Вот эта стихия, отрывающая часть Церкви, толкающая ее на приспособление к мирской жизни, — это и есть внутреннее содержание всех современных разделений и отделений от Православия». И далее: «Тяжкие церковные распри должны нас научить, как нам надлежит сохранять свое Православие….. Православие, ныне потрясаемое разделениями, в чем же должно выразить свое основное единство? Оно должно выразить его в вящем, сугубом, особом подчинении уставу. Никогда не стоял так высоко авторитет церковных канонов и церковного устава для верующих, как именно сейчас. Надо от многого отказываться во имя устава, даже от того, что имеет видимость практичности, что имеет видимость улучшения в Церкви.Сейчас не время никаким улучшениям в смысле новшеств именно потому, что сейчас ведется борьба с обмирщением Церкви. Придет время, Церковь, если пожелает, иное видоизменит. Но ныне надлежит вознести на должную высоту значение церковных канонов и устава. А как мы здесь расхлябались, до чего нам нужно здесь многому научиться!» Замечательные слова, и как современны! (Краткая история жизни этого священника, несколько ярких проповедей и некоторые письма приведены в приложении).

Выводы:

Апология единства. Правила и каноны Церкви не есть плод человеческого измышления, но законы жизни живого Тела Христова. Они нам даны, чтобы мы не отторглись от этой Жизни через влечения своего ума, не имея еще водительства Святым Духом по своему младенчеству во Христе. Плюс нам дан принцип икономии, цель которого спасать человека, а не отталкивать, и именно только в этом смысле неохваченные канонами проявления жизни Церкви дополняются этим принципом. А те, кто имеют в себе Дух Жизни, святые, следуют канонам уже свободно и естественно, как участники этой Жизни. Вот почему отцы, отстаивая истину, строго держались правил и канонов Церкви и претерпевали все скорби, несправедливости и гонения от властей, и церковных и светских, и при этом не отделялись от правящих иерархов до решения собора Церкви, осуждавшего ересь и еретиков. Ибо невозможно никому через нарушение канонов, т.е. законов Жизни, создать никакой другой «чистой» Церкви с «благодатной» иерархией рядом с отступившей, невозможно просто потому, что человек не создатель и не творец, и он не может дать жизни мертвому, так как сам в себе жизни не имеет. Отделение же мертвой части от живой произойти может, но законно, по канонам Церкви, по решению Собора.

Бывало, что отступление в поместной церкви заходило так далеко, что обрывалась полностью связь с лозой, т.е. со Христом. Такая отмершая часть, после отделения от тела мечом соборного решения может, конечно, дробиться и дальше, на безчисленное множество мертвых частей. Так произошло с католической церковью, от которой откололась протестантская ересь, которая в свою очередь произвела бесчисленное количество расколов. Но это процесс не творения нового, но разложения умершего.

Если сравнить Церковь с деревом, то Господь в каждом народе или нескольких сразу, как в саду, насадил через святых Апостолов и равноапостольных мужей (иногда жен) Свою Церковь, как отрасль плодоносного дерева. Некоторые народы своей ревностью по Боге сохранили Церковь, с любовью оберегали Ее, и Она пребывала как великое дерево, в ветвях которого селились птицы небесные (небожители); некоторые оставили Ее в запустении, без ухода, а кто отдал Ее разбойникам, которые изломали Ее, так что Она почти изсохла. Но насадить новое древо взамен засохшего в этом саду уже невозможно. Нужно взращивать из оставшегося корня, из апостольского преемства, новый ствол и ветви, ибо корень свят, или укрываться в ветвях, нависающих через ограду из другого сада.

Такое положение оказалось в России перед 1943 годом, когда гонения в существенной степени промыслом Божьим прекратились, но видимой церковной жизни, ствола с ветвями, во всех ее проявлениях уже не было - он был срублен, совершенно и под корень. Корень же в виде в недрах своих верующего народа и апостольской преемственности нескольких рукоположенных иерархов остался.

Следуя далее этому образу, Зарубежную церковь (РПЦЗ) можно описать как большую плодоносную ветвь, оторванную от корня и упавшую за ограду и там начавшую укореняться. Мелкие корешки какое-то время доставляли питание, но не имея связи с основным корнем, ветвь начала засыхать. Все уменьшался приток сил от народа: старые эмигранты и их дети обмирщались по мере адаптации к условиям стран пребывания, становились неотличимыми от аборигенов, а вновь приезжающие за границу не спасались от гонений, а приехали в поисках лучшей жизни. Желающих стать священниками и терпеть нищету или подвизаться в монастырях практически не осталось. Вот как видел будущее РПЦЗ еще в 1936 г. св. Иоанн Шанхайский (Максимович): «Не выполняя же своего задания, даже унижая Православие своей жизнью, наше Зарубежье имеет перед собой две дороги: или обратиться на путь покаяния и, измолив у Бога себе прощение, возродившись духовно, сделаться способным возродить и страдающую нашу Родину (прим. то есть привиться к святому корню), или быть ему окончательно отверженным Богом и оставаться в изгнании, гонимым всеми, пока постепенно оно не выродится и не исчезнет с лица земли».

Теперь несколько слов о катакомбниках, отделившихся от сергиан, т.е. «непримиримых», и считавших тех кто остался лишенных благодати, церковью антихриста и т.д., и которые в последующем не переменили такие экстремистские взгляды. Отделение было их трагической ошибкой, связанной с односторонним восприятием экклезиологии св.Киприана Карфагенского, о чем речь будет в дальнейшем. Конечно, как и другим участникам февраля 1917 и им также было попущено Богом ослепление, каждому свое. В этом и состоит проклятие и оставление Божьей благодати за нераскаянное клятвопреступление (нарушение клятвы 1613 года). Им казалось, что достаточно отделиться от митр. Сергия и создать свою иерархию, чтобы чудесным образом оказаться в Церкви, точнее, чтобы Церковь оказалась у них. Но потому так и скорбело сердце святых отцов в годы господства ересей и охлаждения веры, что иной Церкви, кроме захваченной отступникам, они не имели и сами создать не могли никаким самочинным разделением от отступников. Хотя еретичность мнений их заблудших братий была для них очевидна. Но истина никак и ничем не может быть осквернена, достаточно не принимать ложь. Ложью оскверняется не истина, но принявший ее человек. Так что пребывание в одном сообществе с еретиками есть дело опасное, но при соблюдении чистоты веры не могущее навредить, а вот самочинное внеканоническое отделение, как рассекающее связь любви, приводит к смерти отошедшего. Пребывание среди заблуждающихся, безусловно, есть страдательное состояние. Как при пророке Илие: те «семь тысяч», кто не преклонил колена перед идолами, вынуждены были, пребывая в Церкви (в народе Израиля) с горечью и болью взирать на творимые беззакония и терпеть, не участвуя в отступлении. Русским зелотам это положение показалось неудобным, но и попросить смерти, как сделал пророк Илия, не хватило духу.

Никакая кровь, пролитая мимо жертвенника не вопиет к Богу за народ. Никакое мучение за истину, принятое вне церковного тела, не способно обратить сердце заблудших к истине. Такая боль не чувствительна для оставшихся и не может через покаяние и сочувствие исповедникам обратить слепых и слабых от заблуждения. Если они отошли – то умирали не за тех, кто остался! Есть надежда, что многие из них все-таки страдали именно за веру, а не за ложные принципы. Бог им судья.

Восстановление внешней жизни Церкви во всей ее полноте могло и должно было начаться с воссоединения для созидательной цели ранее разобщенных иерархов внутри страны, а затем с привития к корню здоровой ветви, сохранявшейся за оградой (РПЦЗ). Для этого должны устраниться (или уже устранились?) ложные разделения.