Об опыте "богомыслия" 2010

                                                                             В дальнейшем я предполагаю кратко комментировать в блоге, по мере сил и времени, «труды» Олега Урюпина (Моленко), выставляемые им на его сайте.
 
  • "Поистине не только пророки льнут к добродетелям, но и нечестивые рассуждения оказываются так близки к благочестивым, что от малейшего добавления или изъятия легко превращаются одно в другое и смысл слов изменяется на обратный; оттого любое лжеучение носит личину истины для людей неспособных заметить это небольшое изъятие или прибавление. Здесь - хитрая уловка лукавого с его великим искусством обмана. Ведь ложь, недалеко отстоящая от истины, создает двойное заблуждение: поскольку крошечное различие ускользает от большинства, либо ложь принимают за истину, либо истину, по ее близкому соседству с ложью, - за ложь, в обоих случаях совершенно отпадая от истины". Григорий Палама. 
Недавно Олег Урюпин опубликовал свой «Опыт богомыслия (2010 г.). О правильном отношении к нечестивым пастырям и нечестивым овцам-козлищам». Это пространное произведение написано им, очевидно, в ответ на обличительные материалы нашего сайта (видеосвидетельства о. Валерия). Построено это «богомыслие» по простой схеме: лицемерное взывание к Богу, неумело подражающее гимну Симеона Нового Богослова («Общее наставление с обличением ко всем: царям, архиереям, священникам ….») с обличением всех священников, кроме себя, а затем практическое приложение этого «богословия» к своей жизни с многословными оправданиями своего «недостоинства» и злым осуждением и клеветой на свидетеля своих «подвигов».
Разберем «опыт богомыслия» О.Урюпина (Моленко) кратко, ибо погружение в труды этого «нового богослова», как и во всех подобных случаях, святыми отцами не поощряется. Да и по своему опыту знаю, что чтение его «богословия» производит душевный вред и требуется немало усилий, чтобы не въелся в душу его стиль ругательств, осуждений, передергиваний, использования кличек и эмигрантского сленга. Такое повреждение души от увлечения трудами «отца Олега» заметно особенно людям, которые читают впервые написанное его «чадами» - впечатление, что сам Олег невидимой рукой  делает стилистическую правку, вставляя местами свои малороссийские обороты и характерные просторечные словечки.
 
Итак, «богомыслие» Урюпина:
 
"Если пастырь сам не борется со своими страстями, то как он может научить этому своих пасомых, или как он может заставить делать это своих овец? Не смехом ли и поруганием такой пастырь будет для демонов?
Что бы вы, о боголюбивые, сказали, когда бы увидели:
блудника, проповедующего о целомудрии;
чревоугодника – о посте;
похотливого – о воздержании;
гневливого – о кротости;
гордого – о смирении;
сребролюбивого – о нестяжании;
унывающего – о бодрости;
отчаявшегося – о радости;
скупого – о щедрости;
глупого – о мудрости;
трусливого – о храбрости;
осуждающего всех – о неосуждении;
порочного – о добродетелях;
празднословного – о молчании;
миролюбца – о боголюбии;
нетерпеливца – о терпении;
раздражительного – о спокойствии;
вора – о милостыни и благотворительности;
жестокого и немилосердного – о милостивости;
безумного – о разуме;
памятозлобного – о прощении;
безчинника – о благочинии;
нечестивого – о благочестии;
нерадивого – о благой ревности;
ленивого – о трудолюбии;
беззаконнующего – о заповедях и законах;
лживого – о правде;
еретика – об истине;
лицемера – о прямоте, простоте и непритворстве;
безбожника – о Боге?!
Не ужаснулись бы вы от такого лицемерия? Не отвратились бы от такого гнуснодейства? Не шарахнулись бы от такого несоответствия? Не убежали бы подальше от такого сожженного в совести своей горе-учителя? Не был ли бы он вам мерзким, противным и отвратительным?
Но, увы, таковы ныне пастыри, горе-пастыри и лже-пастыри!"
 
Воистину, глядя на Олега Урюпина, я ужасаюсь  от такого лицемерия! Не хочу разбирать каждую строчку, чтобы не впасть в грех осуждения, ибо не приложить все эти слова к нему весьма и весьма трудно.
Несмотря на то, что Олег Урюпин  беззастенчиво взял за образец своего вирша гимн преподобного Симеона Нового Богослова, и его "богомыслие"  набором слов  действительно похоже на молитвенную песнь преподобного Симеона, но смысл у них получился разный. Урюпин встал в положение судьи и гневно "обличает" горе-пастырей, к каковым себя, очевидно, не причисляет. 
 
Преподобный же Симеон в своем гимне говорит местами пророчески, от лица Самого Бога, а временами от своего  собственного лица, как пастыря. Когда он говорит от лица Божия, то обличает безумства и грехи епископов, монахов и священства, но с той принципиальной от урюпинского "богословия" разницей, что святой отец, как будет ясно из дальнейших слов,  подразумевает и себя среди тех, кого обличает Бог:
 
"ВЫ – отпечаток Моего образа….
…. Из епископов есть такие, которые далеки от этого достоинства…
И как простой презирают Мой хлеб,
И мнят, что видят и едят кусок (хлеба),
Не видя Моей невидимой славы…
Которые высоки и смиренны худым и противным смирением,
Которые гоняются за славою человеческою,
А Меня – Творца всех презирают…
Они кажутся блистающими и видятся чистыми;
Души же хуже грязи и тины…"
 
 "Совне ВЫ блистаете, будучи внутри гнилы…"
 
И многие другие тяжкие слова произнес Господь устами преподобного отца.
 
Но далее преп. Симеон словно отвечает Богу и говорит от своего лица, говорит в смирении, и становится ясно, что все предыдущие обличения Бога он относит к себе, не отделяя себя от братьев своих  иереев:
 
"Кто из НАС, нынешних иереев,
Предочистив себя от беззаконий,
Так дерзнул приступить ко священству?
Кто мог бы сказать это с дерзновением,
Что он презрел славу земную
И ради одной небесной священнодействует?
Кто довольствовался одним только необходимым
И не утаил чего-либо принадлежащего ближнему?
Кого совесть своя
Не осуждала за взятки,
Чрез которые он старался сделаться…[священнослужителем],
Купив или продав благодать?...
Но Мы все безстрашно грешим,
Не заботясь ни о пресечении зла,
Ни добра не делая;
Поэтому и не каемся…
Мы не можем презреть земную славу...
Если это так, то как, скажи мне
Гоняющийся за славою человеческою…
Как покажет истинное служение?
От кого иного научится он смирению?...
Это хуже убийства, хуже прелюбодеяния и блуда
И всех других грехов".
 
А что же мы слышим из уст Урюпина? Выше я привел его по виду праведное обличение. Вот еще из «опыта богомыслия» О.Урюпина о чужих грехах:
 
"О, горе-пастыри! О, ложные пастыри! О, притворяющиеся и именующиеся пастырями и священниками! О, нерадивые, невежественные, немые, слепые и неумелые пастыри и вожди! Если ВЫ не убоялись Бога, кого вы убоитесь? Если вы не послушали Творца Своего, кого вы послушаете? Оставайтесь же в упорстве сердца своего на умножение уготованного вам адского огня! Не долго вам осталось обольщать людей и лжепастырствовать!"
 
Сравните с плачем Преп. Симеона Нового Богослова:
 
"Но горе НАМ, священникам, монахам,
Епископам и священнослужителям седьмого века,
Так как законы Бога и Спасителя
МЫ  попираем, как ничего не стоющие".
 
 
При должном внимании сразу чувствуется фальшивка, незаметная подделка под правду в «опыте богословия», не правда ли?  Иногда разница между истиной и ложью бывает едва уловима, как это точно подмечено св. Григорием Паламой в приведенной в начале статьи цитате и его "Триад". Всего-то переставлены местоимения: МЫ и ВЫ!
Но дальше напыщенный и лицемерный слог, елейность и   смиреннословие в стиле: «Господь мой всемилостивый и Бог мой прежеланный! Опять я, скудоумный, дерзаю обратиться к Тебе, Источнику всякого блага…» переходит к привычным для  Олега Урюпина ругательствам, осуждению, издевкам в отношении людей, посмевших встать на его пути:
 
"Владимир Мухаметов был человеком хоть и верующим, но весьма сложным, тяжелым, гордым, завистливым и тщеславным. В нем уродливо сочетались восточное лукавство и украинское упрямство".
 
«От избытка сердца говорят уста» (Лук. 6:45) - сказал Господь и заповедал по плодам различать злого человека от доброго . Качество плода, который взращен  на ниве злого и гордого сердца,  не скрыть никакими ухищрениями -  худой запах обязательно сопровождает слова, произносимые обладателем такого сердца.  Когда лжепастырь говорит своим голосом, переполненное злобой сердце изливает смрадную клевету и злословие. Если же он подобно волку в овечьей шкуре пытается, как в сказке про семерых козлят, подковать и истончить голос, чтобы соблазнить стадо - его речь изливается приторным лицемерием "богомыслия".  Будем же внимательны к сладким речам и лукавым обличениям и помощью Божьей по словесным плодам различать лжепастырей и избегать их сетей. Аминь.